Тайра-но Масакадо японский полководец и политический деятель периода Хэйан. Сын Тайры-но Ёсимоти, внук Тайры-но Такамоти.

«Если посмотреть на то, как всё повернулось, то даже за то, что захватили одну землю, наказание последует немалое. Теперь уж всё равно захватим же все земли Бандо, и посмотрим, что выйдет!»

Пару дней назад новостные ленты были завалены сообщениями и крупном землетрясении в Японии, и, пусть подобные явления на островах страны Ямато не редки, люди испокон веков отождествляли природные катаклизмы с гневом сверхъестественных сил. Склонный к выдумке и гиперболе разум средневекового человека оставил нам множество преданий о различных бедствиях, настигающих этот мир и его обитателей по воле чего-то мистического. И одно из таких — сказание о неупокоенном призраке Масакадо.

Но для начала хорошо бы сказать, что буддизм, царствующий в Японии примерно с 8-го века, частенько приписывал разрушения от землетрясений, а также от мора и неурожая, иногда даже от простого попадания молнии в крышу императорского дворца, оборотной стороне кармы. Катаклизмы считались божественной карой за греховные деяния и предвестником Конца Света, и если монах видел разрушение, вызванное сейсмическими толчками, что он мог ещё подумать, кроме того, что это самое-самое последнее честное пионерское предупреждение от высших сил? Буддизм запрещал убивать любых живых тварей, в том числе и горячо любимую японцами рыбу, составляющую солидную часть рациона. Но в обычное время на этот запрет смотрели сквозь пальцы, как будто рыбка и прочие крабики, употребляемые в пищу ежедневно, совсем не попадали под строгие наставления религиозного канона. К чему это всё? Да ведь к тому, что именно во время великих потрясений от близости Конца Света всё население, вплоть до придворной аристократии тут же бросало убивать животинку ради пропитания, внезапно вспомнив, что вообще-то это не очень хорошо для религиозного человека.

Но сегодняшний рассказ не об этом. Он посвящён колоритному злодею нихонской истории мятежнику Тайра-но Масакадо, устрашающего суеверных японцев на протяжении вот уже десяти веков.

Как понятно из названной выше фамилии, Масакадо принадлежал к довольно известному и богатому роду Тайра, и родился в самом начале 10-го века, в эпоху, названную Хэйан (в переводе: «Мир и спокойствие», что, впрочем, не помешало эпохе «Мира и спокойствия» закончиться одной из самых кровопролитных войн в истории Японии). Однажды юный Масакадо посмотрел на императора, потом на себя, потом снова на императора, и снова на себя, и подумал: а почему так? Видите ли, сам он являлся потомком в пятом поколении императора Камму-тэнно, человека, который и объявил эпоху Хэйан в 794-м году. Однако, по прихоти судьбы, с императорским родом он был связан чуть менее, чем нисколько, в отличие от клана Фудзивара, доминирующего на политической арене из-за того, что девушки Фудзивара по старой-старой традиции выдавались замуж за мужчин-императоров и, всё по той же традиции, занимали все важные государственные посты, включая регентство для малолетних отпрысков божественного наследника. Обиженный несправедливостью, Тайра-но Масакадо задумывает государственный переворот, созывает верных ему воинов и идёт войной на государство с целью объявить себя императором. По версии рассказа «Сёмонки» (в переводе: «Записки о Масакадо»), в которых, как понятно из названия, дано наиболее полное жизнеописание этого деятеля, для покорения земель восточной Японии, он не гнушался использовать разбойничьи ватаги пиратов и дружить с лидерами бандитов, разграбляющих окрестные земли; с их помощью он вскорости покорил восемь провинций региона Канто, которые объявил независимым государством, а себя в них Новым Императором.

Едва восстание поднимало голову, император объявил Масакадо преступником и приказал явиться ко двору, как только тот разграбил парочку деревень и поколотил несколько знатных вельмож из рода Минамото. Тот прибыл по повелению, но в суде ему удалось отговориться от злодеяний, и его бунт признали лёгким преступлением, а чуть позже на престол взошёл новый император и по традиции оказал жест милости, выпустив приказ о помиловании. Это позволило Масакадо на радостях, размахивая бумажкой об освобождении, завоевать половину региона Канто, уничтожить местные административные центры, сколотить из местных самураев армию, и присвоить себе титул государя, благодаря пророчеству жрицы бога войны Хатимана, якобы легитимно наделяющего мятежника этим статусом и дарующего ему победы в грядущих битвах.

Против такой наглости правительство выдвинуло армию, одним из полководцев которой был родственник Масакадо Тайра-но Садамори, и под предлогом передачи нового приказа явиться в столицу для дачи объяснений, Садамори со свитой отправился в Канто. В ответ на это в своём письме к действующему императору Масакадо увещевает, что вообще-то в прошлом году он уже прибывал ко двору, но его помиловали, а всё, что он делал после этого это гонял разбойничьи шайки, и что все государственные послы, которых он встречал на пути, почему-то сами брались за мечи и начинали сражаться, а сам Масакадо ничего такого, конечно же, не хотел. По его мнению, он просто усмирял неспокойные земли, наводил порядок на востоке страны, а Садамори зачем-то идёт к нему с армией, и если уж придёт не обессудьте, дадим люлей и ему тоже, благо уже приходилось постреляться с луков.

Люлей не дали. Решающий бой Масакадо и Садамори в горах Сашима закончился смертью мятежника, в бою его пронзили стрелами, а после отрубили голову и отправили государю в столицу Хэйан-кё в качестве доказательства победы над буяном.

Тайра-но Масакадо отпечатался в японской классической литературе в образе эталонного антигероя злобного, хитрого бунтаря, бросившего вызов порядку и закону. Зачастую составители легенд отзываются о нём крайне неуважительно и с видимым презрением, как пример: вышеупомянутый рассказ «Сёмонки» заканчивается эпилогом, в котором автор говорит, что Масакадо был плохишом, умер, да и чёрт с ним, ничего никому хорошего не сделал, так пусть его теперь в аду кипятят. Цитата:

«Некоторые люди говорят: «Ныне обитает он в деревне Восьми Страданий округа Пяти дурных перерождений, что в уезде Шести Путей в земле Трёх Миров. Вестник, пришедший к нему, когда он скитался после смерти, сказал, что не сделал он ни единого доброго дела, и по этой причине обречён на дурные перерождения. Десять и пять тысяч человек страдали по его вине. Печальное дело, творил он грехи вместе с другими, но в день расплаты за злые дела приходится за всё страдать одному. Терзают его плоть лезвия в Лесу Мечей, сгорает его печень, когда горит он среди железных стен. Словами не передать, как тяжелы его мучения. Лишь единственный раз в месяц дают ему отдых от адских мук

Таков посметрый удел Масакадо».

Другой текст из «Тайхэйки» (Повесть о Великом Мире) описывает второго полководца, участвующего в подавлении бунта наряду с Садамори Фудзивара-но Хидэсато так, цитата:

«Хэйский принц Масакадо, великий злодей, имевший резиденцию на Сарудзима в провинции Симоса, задумал поднять восстание. Желая узнать, что за человек этот Масакадо, Хидэсато притворился его сообщником и прибыл к его двору. Масакадо был очень рад этому и принял его радушно. Они стали обедать вместе.

Как-то по неосторожности Масакадо просыпал немного риса из чашки, которую держал в руках, и начал торопливо подбирать его пальцами и класть в рот.

Заметив это, Хидэсато решил про себя:

Так вот ты каков! Нетерпелив и невыдержан. Ничего из тебя не выйдет. Надо удивляться только, что ты подымаешь восстание.

Он оставил Масакадо и, став после этого в ряды императорских войск, сразил мятежника Масакадо стрелой из своего лука.

Стоног с Микамияма был убил только третьей стрелой, Масакадо погиб от первой же. Он оказался даже слабее стоножки».

Последние слова отсылают к легенде об убийстве Фудзивара-но Хидэсато огромного демона в виде сколопендры по просьбе Царя Драконов. Известный в фольклоре под именем Тавара Тода, Хидэсато пробил панцирь демона, отправив в него три стрелы. Поэтому уничижительное сравнение Масакадо с огромным чудищем пусть и кажется немного несправедливым, красноречиво говорит об отношении японцев к персоне мятежника.

Однако, со смертью его приключения не закончились. По преданию из текста «Хэйдзи-моноготари» (Повесть о смуте годов Хэйдзи), когда отрезанную голову Масакадо доставили в столицу и повесили её на кол в назидание остальным бунтовщикам, голова ожила, начала страшно гримасничать и летать по столице, и прилетела, ни много, ни мало, в район нынешнего Токио, где тогда располагалась мелкая деревушка, жители которой воздали голове последние почести. С тех пор жителей ждали многочисленные несчастья: через десять лет возле захоронения головы грянуло большое землетрясение, которое тут же было приписано злобному призраку убитого Масакадо.

В начале 14-го века на месте погребения был построен буддийский храм, и сразу же в округе разразилась эпидемия чумы, которую тоже списали на то, что духу Масакадо не понравилось это решение, и он в злобе своей решил извести монахов таким образом.

На протяжении многих веков могила мятежника оставалась местом проклятым и продолжала наводить ужас на население Японии, а во многих из природных катаклизмов, происходивших в районе города Эдо (столица военного правительства с 1603, через два с половиной века переименованный в Токио, который мы все знаем), по суеверному взгляду обывателей был обвинён всё тот же беснующийся самурай. Не помогали даже посмертные милости: чтобы успокоить Масакадо, он был объявлен божеством ками и покровителем региона, но после того как взошедший на престол в 1868-м году император Муцухито на волне глобальных реформ реставрации Мэйдзи отменил эти указы, посыпался ряд новых бедствий: возведённое рядом с курганом Масакадо здание министерства в 1923-м году оказалось полностью уничтожено сильным землетрясением.

Всё верно: новое время всё также не избавилось от предрассудков, связанных с покойником. Даже на протяжении 20-го века случались события, в которых обвиняли злобного Масакадо: молния, попавшая в здание министерства финансов и вызвавшая обширный пожар, несчастные случаи с рабочими-строителями над курганом Масакадо после Второй Мировой Войны, и даже в 1987-м году (некоторые из вас уже родились в то время), на съёмках художественного фильма про нашего сегодняшнего героя количество несчастных случаев превысило порог, которое люди назвали бы совпадением.

Самурай, возжелавший власти, и ввергший страну в хаос, остался в памяти поколений как великий злодей, продолжающий наводить ужас даже после своей смерти. Пользуясь правом голоса, я, как автор очерка, хочу сказать, что людям свойственно преувеличивать значимость простых совпадений и искать закономерности там, где их нет, что порождало, порождает и будет порождать множество мифов. Человечеству свойственно создавать себе страхи, и Масакадо стал одной из жертв подобных суеверий, олицетворяя собой разрушительную волю мистических сил из загробного мира. Но если на мгновение поддаться легендам и представить, что всё это правда, кто знает, не проснулся ли на прошлой неделе могучий Тайра-но Масакадо, чтобы напомнить Японским островам о своём гневе?